Морская библиотека
им. адмирала М. П. Лазарева
Одна из старейших библиотек России.
Основана в 1822 году.
Главная | Рекомендуем почитать
Анонс
Морская библиотека им. М.П. Лазарева
Уникальная подборка изданий из коллекционного фонда Морской библиотеки имени адмирала М.П.Лазарева.

Рекомендуем почитать

История, запечатленная в книге               Классика и современность

Военно-исторический журнал                  Коллекции Редкого фонда

Из коллекции Аксентьева С.Т.                  Неповторимый Севастополь

Наши писатели - наши читатели               Слово об Армии и  Флоте

Календарь знаменательных дат                  Пушкиниана

19.10.2014г. -
Григорий Александрович Потемкин
   Младший современник Румянцева, Григорий Александрович Потемкин родился 13 сентября 1739 г в семье мелкопоместного смоленского дворянина Человек честолюбивый и начитанный, он учился в Московском университете при императрице Елизавете. Сначала числился среди лучших учеников, но потом — в отстающих. И его, вместе с известным позднее журналистом и книгоиздателем Н. И. Новиковым, исключили из университета «за леность и нехождение в классы» Но он продолжал много читать, размышлять. Он все больше погружался в изучение богословских дисциплин, проводя время в богатых библиотеках Греческого и Заиконоспасского монастырей в Москве. Его влекло не военное, а духовное поприще, но судьба распорядилась иначе. Потеряв отсрочку, дававшуюся недорослям до окончания обучения в университете, Потемкин был вынужден отправиться в полк.



   Товарищи Потемкина по университету рассказывали любопытную, похожую на легенду историю. Григорий Александрович мечтал иметь знаменитую тогда «Естественную историю» Ж.Бюффона, но денег на покупку не хватало. И вот приятели в складчину приобрели ему это издание и подарили на именины. Потемкин бегло пролистал книгу и отложил в сторону. «Мы думали, что ты обрадуешься», — упрекнули его гости. «Ей Богу, братцы, я уже прочел», — ответил именинник. Присутствовавшие подняли его на смех. «Открывайте любую страницу, читайте любую строчку, я продолжу», — потребовал Потемкин. Проверка доказала, что он говорил правду.
   Врожденная способность к скорочтению в сочетании с уникальной памятью впоследствии позволяли Потемкину не только прочитывать все приходившие в Россию из-за границы книги, но и оперативно использовать свои поистине энциклопедические знания в повседневной работе.
   Вскоре молодой смоленский дворянин отправился в Петербург, пленивший его роскошной и суетной жизнью.  Он служил вахмистром и ординарцем у принца Голштинского, принял участие в дворцовом перевороте 28 июня 1762 г., и его заметила императрица. Потемкин получает чины, продвигается по службе, отличается в русско-турецкой войне — сначала в армии Голицына, потом — у Румянцева, в сражениях у Хотина у дунайских крепостей, при Рябой Могиле, Ларге, Кагуле и в других местах Молодого генерала хвалят оба командующих.



   К концу войны начинается его фавор у императрицы. Он становится генерал-адъютантом, членом Государственного совета и, по словам современников, «самым влиятельным лицом в России». Человек широкой души, размашистый, но беспорядочный и неряшливый в делах, он отличался глубоким умом государственного деятеля, энергией, твердостью и преданностью своей повелительнице.  И она его высоко ценила, несмотря на то, что он нередко падал духом от неудач. Более того, умная и расчетливая императрица, приблизившая к себе немало талантливых людей, подчеркивала, что она правит Россией с Потемкиным.  К тому же он довольно долго владел ее сердцем, по некоторым сведениям, они даже тайно обвенчались. Она делает его графом, а венский двор, по ее просьбе,— светлейшим князем.
   Князь Григорий много сил и времени уделяет важнейшим делам в Петербурге и Новороссии.



   Новоро́ссия (Новороссийский край, Но́вая Росси́я, Но́вая Русь) — синоним Новороссийской губернии и Новороссийского генерал-губернаторства, в широком смысле — исторические территории Северного Причерноморья и Запорожья, присоединённые к Российской империи в результате русско-турецких войн и ликвидации Запорожской Сечи во второй половине XVIII века. Включали в себя Херсонскую, Екатеринославскую, Таврическую, Бессарабскую губернии, а также Кубанскую область. Термин употреблялся по начало XX века, однако после революции практически оказался под запретом, в то время как значительная часть земель Новороссии была включена большевиками в состав Украинской ССР. Российская империя постепенно присоединила эти земли, издревле известные на Руси как Дикое поле, в ходе войн с Крымским ханством и его сюзереном Османской империей. На протяжении веков на месте будущей Новороссии располагалось Крымское ханство, на западе — Молдавия, в северной части — земли запорожских казаков, подчинённых Речи Посполитой. После Переяславской рады и вхождения Войска Запорожского в состав Русского царства последнее активизировало продвижение на юг и процесс колонизации территории. Заселение края началось с основания небольших военных поселений, гарнизоны которых состояли из запорожских казаков и царских служилых людей. Многие из этих поселений являлись укреплёнными острогами и станицами, которые препятствовали крымско-ногайским набегам и образовывали новые, выдвинутые вглубь степей укреплённые линии, такие как Изюмская черта. В первой половине XVIII века здесь впервые была чётко определена граница между Россией и Турцией[2].
   В 1752 году было образовано первое военно-земледельческое поселение сербов и венгров из Австро-Венгрии, получившее название Новой Сербии, позднее за ними последовали болгары и волохи. В дальнейшем край был разделён на Новую Сербию (от польских земель до Днепра) и Славяносербию (к востоку от Днепра вдоль Украинской пограничной линии).
   В 1764 году территория дислокации гусарских полков новосербского военного корпуса, в которых состояло всё местное мужское население, была преобразована в Новороссийскую губернию, куда вошли Славяносербия и Украинская линия . Первоначально Новороссия охватывала территорию Бахмутского уезда (ранее входившего в Воронежскую губернию), Миргородского и Полтавского полков (из Гетманщины). C 1765 года центром губернии был Кременчуг.
   Освоение Новороссии приобрело массовый характер с конца XVIII века под руководством князя Потёмкина, имевшего для этой задачи от императрицы Екатерины II почти неограниченные полномочия. При нём к Новороссии было присоединено историческое Запорожье, построен новый центр Екатеринослав (1776). В 1778 году самым юго-западным городом Новороссии стал Херсон. В 1783 году Новороссия приросла Крымом.
     Его заслуга — заселение Причерноморья трудовым и военным людом, строительство городов и гаваней, создание Черноморского флота В записке на имя Екатерины доказывает необходимость присоединения Крыма, и его план принимается к исполнению, недаром его стали именовать Потемкиным-Таврическим. Он становится генерал-фельдмаршалом, президентом Военной коллегии, т е военным министром. В армии решительно отвергает прусскую муштру, неудобные для солдат одежду, косы, пудру («туалет солдатский должен быть таков, что встал, то готов») Потемкин запрещал наказывать солдат без особой нужды, но требовал строгой дисциплины от них, а от командиров — заботиться об их питании, одежде, здоровье



   Потемкин провел в армии реформы — увеличил состав кавалерии, сформировал ряд полков — гренадерских, егерских, мушкетерских, сократил сроки службы и т д. Его военная деятельность ставит его в один ряд с Петром I, Румянцевым, Суворовым, хотя он не сравнился с ними как полководец. В русско-турецкой войне 1787—1791 гг. помимо руководства осадой и штурмом Очакова, этого «южного Кронштадта», он внес немалый вклад в разработку и осуществление стратегического плана военных действий.  Отличаясь, как впоследствии Кутузов, некоторой медлительностью, осмотрительностью и расчетливостью, он предпочитал действовать наверняка, берег солдат. Впрочем, очень ценил Румянцева и Суворова с их смелостью и натиском, завидовал их таланту. Военные историки XIX в отмечают его незаурядность, даже гениальность как военного деятеля.



   Потемкин радовался победам Суворова. Именно светлейший убедил императрицу дать Суворову титул графа Рымникского и орден св. Георгия I степени. Тот в ответ, благодаря Потемкина, говорит (в письме правителю его канцелярии): «Он честный человек, он добрый человек, он великий человек, счастье мое за него умереть». Поддерживал Потемкин и Ф Ф. Ушакова. Турки в 1788 г. потерпели сокрушительное поражение на море у острова Фидониси от русской эскадры, в авангарде которой смело действовал «Ушак-паша» — грозный для турок Ф. Ф. Ушаков. В 1790 г. последовали новые победы Ушакова в Керченском проливе и у острова Тендра (у Гаджибея), Суворова под Измаилом. Эта крепость, считавшаяся неприступной, была взята штурмом 11 (22) декабря.





   В 1791 г. турецкие войска терпят поражение у Бабадага и Мачина, на этот раз от М. И. Кутузова. У мыса Калиакрия Ушаков снова громит турецкую эскадру. 22 декабря того же года Турция вынуждена подписать в Яссах договор о мире.

Потемкин – полководец.
   В 1768 году он имел уже чин действительного камергера и секунд-ротмистра конной гвардии. Тогда начал Потемкин обдумывать план своего возвышения и могущества, не довольствуясь полученными наградами; желал большего и, чувствуя свои преимущества перед другими, уверен был в успехе.
   В 1769 году возгорелась война с Турциею. Потемкин воспользовался этим случаем, чтобы удалиться на некоторое время из столицы; служил сначала под знаменами генерал-аншефа князя Голицына, потом в армии генерал-фельдмаршала графа Румянцева: участвовал 19 июня в поражении генерал-майором князем Прозоровским двадцатитысячного турецкого войска, перешедшего у Хотина на левый берег Днестра и желавшего пробраться к Каменец-Подольскому; в овладении, 2 июля, турецкими укреплениями под Хотиным; пожалован в генерал-майоры за оказанную храбрость и опытность в военных делах; предводительствуя отрядом конницы, отличил себя в сражении 29 августа, на котором верховный визирь, Молдованжи-паша и крымский хан были совершенно разбиты и обращены в бегство.
   Граф Румянцев, приняв главное начальство над армией после князя Голицына и угадывая, какая участь ожидала Потемкина, доставлял ему случаи пожинать лавры; он увенчал себя новою славой, в начале января 1770 года, в окрестностях Фокшан, опрокинул (4 числа) за реку Милку, вместе с генерал-майором графом Подгоричани, турецкий десятитысячный корпус, предводимый Сулиман-пашою и сераскиром Румели-Валаси; положил на месте тысячу человек, отнял пять орудий, два знамя и пять фур с порохом; содействовал (4 февраля) генерал-поручику Штофельну в овладении Журжею; преследовал неприятеля, обращенного в бегство Румянцевым, 17 июня, близ Рябой-Могилы; участвовал в битвах Ларгской (7 июля) и Кагульской (21 июля); отразил на последней хана крымского, намеревавшегося ударить в тыл русской армии; награжден орденами Св. Анны и Св. Георгия третьего класса; принял деятельное участие в занятии Измаила генерал-поручиком князем Репниным; первый вступил в предместье Килии, когда оно было объято пламенем (1770); с успехом отразил (1771 г.) нападения турок на Кранов; вытеснил их из Цимбры; освободил находившихся в этом городе христиан; сжег несколько неприятельских судов на Дунае и четыре магазина, наполненные мукою и сухарями; обратил в бегство четырехтысячный отряд турецкий (17 мая) на походе к реке Ольте; держал в осаде крепость Турну, вместе с генерал-майором Гудовичем; предводительствуя небольшою флотилией (в октябре), делал поиски на правом берегу Дуная, подходил к Силистрии. В 1772 году происходили переговоры о мире, и Потемкин провел это время, большею частью, в шлафроке или лежа на софе, погруженный в размышление. Между тем он произведен в генерал-поручики за прошедшую службу.



   С возобновлением военных действий (1773 г.) Потемкин снова обнажил меч свой: переправился через Дунай в виду многочисленного неприятеля, 7 июня, участвовал в разбитии Османа-паши под Силистрией, в овладении его лагерем. Эти подвиги Потемкина остались без награждения.  Оскорбленный полководец, всегда предприимчивый, отправился в С. Петербург и решился написать следующее письмо к Императрице (27 февраля 1774 года.) : "Всемилостивейшая Государыня! Определил я жизнь мою для службы Вашей, не щадил ее отнюдь, где только был случай к прославлению Высочайшего Имени. Сие поставя себе простым долгом, не мыслил никогда о своем состоянии и если видел, что мое усердие соответствовало Вашего Императорского Величества воле, почитал уже себя награжденным. Находясь почти с самого вступления в армию командиром отделенных и к неприятелю всегда близких войск, не упустил я наносить оному всевозможного вреда: в чем ссылаюсь на командующего армиею и на самих турок. Отнюдь не побуждаем я завистью к тем, кои моложе меня, но получили лишние знаки Высочайшей милости, а тем единственно оскорбляюсь, что не заключаюсь ли я в мыслях Вашего Величества меньше прочих достоин? Сим будучи терзаем, принял дерзновение, пав к священным стопам Вашего Императорского Величества, просить, ежели служба моя достойна Вашего благоволения и когда щедрота и Высокомонаршая милость ко мне не оскудевают, разрешить сие сомнение мое пожалованием меня в генерал-адъютанты Вашего Императорского Величества. Сие не будет никому в обиду, а я приму за верх моего счастия, тем паче, что находясь под особливым покровительством Вашего Императорского Величества, удостоюсь принимать премудрые Ваши повеления и, вникая в оные, сделаюсь вяще способным к службе Вашего Императорского Величества и Отечества".
   На другой день Потемкин удостоился получить следующий собственноручный рескрипт: "Господин генерал-поручик! Письмо ваше г. Стрекалов Мне сего утра вручил и Я просьбу вашу нашла столь умеренною в рассуждении заслуг ваших, Мне и Отечеству учиненных, что Я приказала изготовить указ о пожаловании вас генерал-адъютантом. Признаюсь, что и сие Мне весьма приятно, что доверенность ваша ко Мне была такова, что вы просьбу вашу адресовали прямо письмом ко Мне, а не искали побочными дорогами. Впрочем пребываю к вам доброжелательная Екатерина (Из портфелей Миллера, хранящихся в моск. архиве Министерства иностр. дел) ".
   Вслед за тем, Потемкин получил орден Св. Александра Невского (1774 г.); начал посещать по прежнему общества Императрицы; был весел, занимал собою других; потом сделался пасмурным, задумчивым, оставил совсем Двор, удалился в Александро-Невский монастырь; объявил, что желает постричься, учился там церковному уставу, отрастил бороду, носил монашеское платье. Так необыкновенный человек этот пролагал дорогу к своему возвышению! Душевная скорбь его и уныние не остались сокрытыми от Двора, возбудили любопытство и жалость оного, и вскоре временный отшельник сбросил черную одежду и явился среди изумленных царедворцев во всем блеске любимца счастья.



   В том же году пожалован он генерал-аншефом, Военной Коллегии вице-президентом, лейб-гвардии Преображенского полка подполковником и (25 декабря) кавалером ордена Св. Апостола Андрея Первозванного. В следующем году (1775) получил орден Св. Георгия второго класса за ратные подвиги против турок в прошедшую кампанию; назначен генерал-губернатором Новороссийской, Азовской и Астраханской губерний, с властью и преимуществами царского наместника, а по заключении с Портою Оттоманской мира, награжден (10 июля) за споспешествование к оному добрыми советами графским достоинством Российской империи; за храбрые и неутомимые труды шпагою, осыпанною алмазами, и в знак Монаршего за то благоволения портретом Императрицы для ношения на груди.
   В начале 1784 года (2 февраля) Екатерина, признательная к заслугам, пожаловала Потемкина президентом Военной Коллегии с чином генерал-фельдмаршала, Екатеринославским и Таврическим генерал-губернатором и шефом кавалергардского полка. Тогда открылось новое поле для избирательного ума его: он выдал (1786 г.) устав, в котором с великою точностью означены были издержки каждого полка; переменил невыгодную одежду войск русских, велел отрезать косы, бросить пудру; одел солдата в куртку, удобные шаравары, полусапожки и удобную, красивую каску; передвигал беспрестанно полки с одного места на другое, чтобы они в мирное время не приучились к неге.
   Чтобы прикрыть границы от неприятельских нападений и содержать в страхе татар и другие хищные народы он протянул цепь войск на берегу Кубани; Севастополь и Херсон наполнились флотами; русский флаг развевался свободно на Черном море.





   1787 год достопамятен в жизни Потемкина: Екатерина осчастливила своим посещением Херсон и Тавриду.
Возвратясь в С. Петербург, Екатерина повелела правительствующему Сенату изготовить похвальную грамоту, с означением подвигов генерал-фельдмаршала князя Потемкина: в присоединении Тавриды к Империи Российской, в успешном заведении хозяйственной части и населении губернии Екатеринославской, в строении городов и в умножении морских сил на Черном море, с прибавлением ему именования Таврического. Англия и Пруссия вооружили в том году Порту Оттоманскую против России: в Константинополь требовали от нашего посланника Булгакова возвращения Крыма, заключили его в семибашенный замок, 9-го сентября был обнародован манифест о войне с турками. Предводителями войск назначены Румянцев-Задунайский и Потемкин-Таврический. Первому вверена Украинская армия; второму Екатеринославская.
   28 июня (1788 г.) Потемкин явился под Очаковым и ввиду этого города занял стан свой при Днепровском устье. 25 июля он обозревал устраиваемый редут к берегу Черного моря на пушечный выстрел от неприятеля. Ядра сыпались из крепости со всех сторон; находившиеся в свите главнокомандующего генерал-майор Синельников и казак были смертельно ранены; последний испустил жалостный вопль. "Что ты кричишь?" - сказал ему Потемкин с твердостию духа и хладнокровно распоряжался работами. Дорожа кровью себе подобных, он не хотел из честолюбивых видов жертвовать жизнью человеческою и решился тесною осадой принудить турок к сдаче. В половине августа кончены были батареи наши. Гарнизон Очаковский защищался отчаянно, повторял свои вылазки. 7 сентября Потемкин открыл сильный огонь со всех своих батарей для воспрепятствования осажденным поправлять поврежденные укрепления. Между тем турецкий флот потерпел сильное поражение на Лимане; отдельные отряды Потемкина наносили страх и опустошение за Кубанью и на берегах Анатолийских; Березанский остров с крепостью занят храбрыми черноморскими казаками (7 ноября). В великолепной землянке своей, под громом пушек, среди движений ратных, князь Тавриды находил время беседовать с музами, писал стихи, переводил Церковную историю аббата Флери.
   Настала сильная стужа, сопровождаемая большими снегами. Неприятель сделал из Очакова вылазку (11 ноября), но был отбит. Положение войска становилось беспрестанно тягостнее. Усилившиеся болезни каждый день похищали множество людей. Солдаты просили своего полководца вести их против нечестивого города, который хотели превратить в гроб врагам христианства. Лед, покрывший Лиман, представлял удобство напасть на Очаков с той стороны, укрепленной слабее прочих. Потемкин решился взять крепость приступом, назначил для сего день Св. Николая и накануне несколько раз осматривал неприятельские ретраншаменты, под самыми пушками; ободрял солдат: обещал им отдать город в полную волю, если только они возьмут его.



   Все приготовления к приступу были сделаны. Положено в одно время напасть на ретраншамент нагорный, на Гассан-пашинский замок и на самую крепость, Потемкин разделил армию на шесть колонн: четыре, под предводительством князя Репнина, должны были действовать на правом крыле; две, под начальством генерала от артиллерии Меллера (Иван Иванович Меллер, генерал от артиллерии, кавалер орденов Св. Апостола Андрея Первозванного, Св. Георгия второго класса и Св. Владимира первой степени, возведен был, во уважение отличных заслуг, в баронское достоинство Российской империи с наименованием Меллером-Закомельским (1789 г.). Умер от полученной им раны под Килиею 10 октября 1790 года) на левом; обратил остальные полки в два резерва; велел быть при них коннице, а легким войскам наблюдать со стороны Днестра. Наступил роковой день (6 декабря): главнокомандующий повторил приказание, чтобы войска, назначенные на приступ, не занимаясь перестрелкою, действовали штыками со всевозможною быстротой; отпет молебен и в семь часов утра началось нападение. Неприятель отчаянно защищался; но огонь его орудий, глубина рвов, высокие валы и палисадник, адский зев взорванных подкопов не остановили русских воинов: они шли вперед по грудам неприятельских тел и по трупам своих братьев, опрокидывали все, попадавшееся им навстречу - и Очаков завоеван!
   Потемкин оставался во время приступа на одной батарее и, подперши рукою голову, повторял беспрестанно: "Господи помилуй! " Он принужден был сдержать свое роковое слово: позволил ожесточенному войску три дня грабить взятый город... Кроме богатой добычи, триста десять пушек и мортир, сто восемьдесят знамен и множество оружий достались победителям. В числе пленных находились: главный начальник крепости, трехбунчужный паша Гюссен и три чектырь-бея, командовавшие на галерах и имевшие достоинство двухбунчужных пашей. Жестокая зима не позволила зарыть в землю всех трупов: фельдмаршал приказал бросать убитых неприятелей на лед, чтобы они приплыли к турецким берегам. Многие из них служили пищей голодным волкам и хищным птицам. Он получил за взятие Очакова давно желанный им орден Св. Георгия первой степени и сто тысяч рублей; а за победы на Лимане осыпанную бриллиантами и украшенную лаврами шпагу в двадцать тысяч, с надписью: "Командующему Екатеринославскою сухопутною и морскою силою, успехами увенчанному". Она прислана к нему на золотом блюде, на котором было вырезано: Командующему Екатеринославскою сухопутною и морскою силою, яко строителю военных судов".
    В Турции владычествовал тогда Селим III , племянник Абдул-Гамида, государь юный летами, но отважный. Расточая золото, чтобы щадить кровь человеческую, Потемкин умел склонить на свою сторону султаншу Валиду и капитана-пашу, который содействовал потом в умерщвлении верховного визиря, явного врага России. Победы при Галаце генерала Дерфельдена; при Фокшанах и под Рымником Суворова; на реке Салче Репнина и сдача Бендер (5-го ноября) князю Таврическому - ознаменовали кампанию 1789 года. Любопытно, что во время осады этой крепости, Потемкин осматривал работы в фельдмаршальском мундире и в орденах: ядра свистели около него; одно упало в нескольких шагах и забросало его землею. "Турки в меня целят, - сказал со спокойным видом герой, - но Бог защитник мой: он отразил этот удар". Потом не сходя с места, сел на лошадь и продолжал обозревать производимые работы.



   Императрица прислала завоевателю сто тысяч рублей, лавровый венок, осыпанный изумрудами и бриллиантами в полтораста тысяч и золотую медаль, выбитую в честь его (такая же медаль была выбита в честь Потемкина за покорение Очакова) . Взятие Бендер довершило завоевание Молдавии и большой части Бессарабии. Расположив войска свои на зимних квартирах, Потемкин отправился в Яссы, где производил переговоры с Константинополем.
   В феврале 1790 года прекратилась жизнь верного союзника Екатерины II императора Иосифа. Потемкин, возведенный на степень великого гетмана казацких екатеринославских и черноморских войск, открыл в мае военные действия в пределах Турции: контр-адмирал Ушаков поразил оттоманов на водах Черного моря; генерал-майор Герман разбил на Кубани славного сераскира Батал-пашу и взял его в плен; генерал Гудович овладел Килиею; контрадмирал Рибаст Тульчею; брат его Исакчею; Суворов под Измаилом.



   Потемкин  отправился в С. Петербург в феврале 1791 года, был принят с отличным уважением Императрицею, получил от нее в подарок дворец, известный под именем Таврического; платье, украшенное алмазами и дорогими каменьями, в двести тысяч рублей.  В ответ Г.А.  устраивает в своем Таврическом дворце  блистательный праздник для Екатерины. Описание сего празднества вы найдете у Дм.  Бантыш – Каменского.
   Он откладывал отъезд в армию, жертвовал славой своею и без пользы терял только время. Уже Репнин разбил на голову 28 июня при Мачине верховного визиря Юсуф-пашу, подписал с турецкими полномочными 31 июля предварительные мирные статьи, как наконец прибыл в Галац князь Таврический. В досаде на храброго полководца, похитившего у него победу, Потемкин уничтожил постановленный им договор, считая оный несоответственным достоинству империи. Предписывая тягостные условия Турции, он готовился к новой брани, в то время как смерть невидимо носилась над главою его и предвестники ее, изнурение сил, тоска увеличивали душевные страдания! В Галаце скончался принц Виртембергский: выходя 12 августа из церкви, расстроенный, огорченный Потемкин сел вместо своих дрожек на дроги, приготовленные для мертвого тела...
   Екатерина оплакала кончину Потемкина, повелела в день мирного торжества с Портою Оттоманской (1793 г.): "В память его заготовить грамоту с прописанием в оной завоеванных им крепостей в прошедшую войну и разных сухопутных и морских побед, войсками его одержанных; грамоту сию хранить в Соборной церкви града Херсона, где соорудить мраморный памятник Таврическому, а в арсенале тогож града поместить его изображение и в честь ему выбить медаль".

Политическая деятельность графа Потемкина

   Переворот 1762, приведший к власти Екатерину, он встретил в чине вахмистра и в должности адъютанта принца Георга Голштинского, дяди императора Петра III. Екатерина лично написала на представлении полка о производстве Потемкина в корнеты - «быть подпоручиком», т. е. повысила его через чин. Вскоре он был пожалован в камер-юнкеры и вошел в узкий круг личных друзей императрицы. Потемкин выполнял различные служебные обязанности по Конногвардейскому полку. В 1763 Екатерина II подписала указ Синоду, в котором повелевала «в Синоде безпрерывно при текущих делах, особливо при собраниях быть нашему камер-юнкеру Григорию Потемкину и место свое иметь за оберпрокурорским столом...». В 1767 командирован в Москву в Комиссию по составлению нового Уложения как «опекун от иноверцев и член комиссии духовно-гражданской».



    Осенью 1770 Потемкин был в Санкт-Петербурге, где был «отменно принят при дворе», участвовал на первом празднике георгиевских кавалеров, ставшем с тех пор традиционным. В декабре 1773 Потемкин получил письмо императрицы, которая вызывала его в Санкт-Петербург. По приезде в столицу назначен подполковником в лейб-гвардии Преображенский полк. Сблизился с графом Н.И. Паниным, который, в свою очередь, поддержал Потемкина, видя в его возвышении важный противовес влиянию своих противников - Орловых и Чернышева. Прусский посол в Санкт-Петербурге граф В.Ф. Сольмс доносил в это время Фридриху II: «По-видимому, Потемкин сумеет извлечь пользу из расположения к нему императрицы и сделается самым влиятельным лицом в России». В апреле 1774 Потемкин переезжает в специально отделанные для него покои. 30 мая последовал указ о назначении его вице-президентом Военной коллегии, и он был произведен в генерал-аншефы. Вскоре ему поручено управление Новороссийской губернией. Круг обязанностей Потемкина очень широк. Как глава Военной коллегии он ведал кадровыми перемещениями и назначениями в армии, награждениями, производством в чин, пенсиями, отпусками, утверждением важных судебных приговоров. Как генерал-губернатор Новороссии принимал меры к укреплению границ, заселению края. Участвовал в организации мероприятий для борьбы с пугачевским восстанием .
   В 1775 г. Потемкин решительными действиями ликвидировал Запорожскую Сечь и положил начало запорожскому казачьему войску, подвластному российской короне Потемкин первым понял значение присоединения к России Крыма.
    В царствование Екатерины П появилось несколько масштабных политических проектов, заложивших основы внешней политики России на два столетия вперед.
    Самым нашумевшим из них явился "Греческий проект", под которым принято понимать совместные планы России и Австрии начала 1780-х годов по разделу турецких земель. Петербург и Вена стремились, во-первых, полностью изгнать турок из Европы;
  во-вторых, восстановить Византийскую империю, корона которой предназначалась внуку Екатерины П великому князю Константину Павловичу;
   в-третьих, образовать из Молдавии и Валахии буферное государство Дакию;
   в-четвертых, передать западную часть Балканского полуострова Австрии.
    Само понятие "Греческий проект" взято историками из донесений английского посла в Петербурге сэра Джеймса Гарриса, близко общавшегося с Григорием Александровичем Потемкиным. Прибыв в Россию в 1779 году, Гаррис вскоре сообщил своему двору, что Потемкин буквально "заразил" императрицу идеями об "учреждении новой Византийской империи".
   Именно это замечание Гарриса дало основание русскому историку А. Г. Брикнеру считать Потемкина автором "Греческого проекта": "Уже в середине 70-х гг. Екатерина и Потемкин заняты так называемым "греческим проектом"...
    Современники считали вероятным, что Потемкин мечтал о Крымском царстве для себя, или при поддержке императрицы получить греческую корону. Такие предположения не подтверждаются никакими документальными свидетельствами".
   Известная английская исследовательница Изабель де Мадарьяга писала: "Было бы преувеличением полагать, — пишет она о "Греческом проекте", — что это была конкретная, хорошо продуманная политика... Это была цель, направление, мечта". А вот А. Б. Каменский, наоборот, считает идею восстановления Византийской империи вполне реальной. "Так существовал ли все-таки греческий проект? — рассуждает историк. — В виде официального соглашения с Австрией он оформлен не был, но переписка Екатерины II с Иосифом была не просто приятельской и даже не просто дипломатической. Очевидно и то, что в Санкт-Петербурге идея восстановления Греческой империи занимала умы и воображение уже с конца 70-х годов. Нет оснований полагать, что Австрия пыталась как-либо воспрепятствовать планам России".
   В 1991 году в "Родине" появилась обстоятельная статья греческого историка Яниса Тиктопуло "Мираж Царьграда". Идея завоевания Константинополя, на взгляд автора, была вполне исполнима: "Планы Екатерины — отнюдь не химера и мистификация. В конце XVIII столетия создание обширной Греческой империи с центром в Константинополе было вполне реальным. "Греческий проект" стоит воспринимать как серьезную, хорошо продуманную акцию русской и австрийской дипломатии, не реализованную по конкретным причинам"
     Союз вчерашних врагов

   18 мая 1781 года состоялся обмен письмами между Екатериной II и Иосифом II о заключении союзного договора. Обе империи стремились к разделу турецких земель в Европе. Во время первой русско-турецкой войны (1768—1774) Австрия старалась помешать России всеми доступными дипломатическими средствами, видя в ней сильного соперника. В Петербурге попытались превратить активного недоброжелателя в друга и союзника. Неожиданно к сближению стали склоняться и в Вене. В мае 1780 года состоялось свидание Иосифа II с Екатериной II в Могилеве, после чего началась разработка будущего союзного договора.
    1 января 1781 года австрийский император направил Екатерине II официальное письмо, где просил указать условия, при которых Австрия и Россия взаимно гарантировали бы друг другу целостность территорий обеих держав. В ответ Екатерина выразила желание включить в договор пункт о гарантиях тех завоеваний, которые Россия могла бы сделать в недалеком будущем.  Обоим корреспондентам было ясно, о чем именно идет речь. Еще во время могилевского свидания, совместного путешествия по России и "доверительных" бесед в Царском Селе монархи несколько раз осторожно поднимали тему разделов турецких земель и возможного захвата Константинополя. О содержании их разговоров известно из писем австрийского императора своей матери императрице-королеве Марии Терезии.
   24 мая 1780 года будущие союзники уединились для личной беседы. Екатерина как бы в шутку осведомилась, не собирается ли Иосиф завладеть Римом, поскольку принадлежавшее Австрийской империи герцогство Тосканское располагалось неподалеку от Папской области. На это  император, тоже шутя, отвечал, что ей гораздо легче занять "свой Рим", то есть Константинополь. Екатерина заверила собеседника в желании сохранить мир.
   Пробные камни были брошены. В дальнейшем Иосиф попытался уточнить позицию возможного партнера. Уже из Царского Села он писал матери о Екатерине: "Однажды она мне сказала положительно, что если бы даже завладела Константинополем, то не оставила бы за собой этого города и распорядилась бы им иначе. Все это меня приводит к мысли, что она мечтает о разделе империи и хочет дать внуку своему, Константину, империю Востока, разумеется после завоевания ее".
  Таким образом, у союзников к моменту размена письмами колких замечаниях. Так, напротив слов Безбородко, что Россия добивается "покоя Европы", Потемкин проставил: "Разве мы кому спать помешали?" А напротив предположения, что "действия обоих дворов могут возбудить зависть у соседей", князь записал: "Зависть во всех есть, но слава Богу, кроме французов, никто не решится, и те только шиканами". "Шиканом" в XVIII столетии именовался мелкий интриган, любитель действий исподтишка. Таким образом, князь не ожидал серьезного противодействия в разделе Турции даже от постоянного противника России — Версальского двора. "Одним словом сказать, что турки не о заключении договора не было сомнений в целях друг друга. Меняться могли лишь сроки начала  овместных действий. Для России они напрямую зависели от положения дел в Крыму
   Крымское ханство стало по Кючук-Кайнарджийскому договору 1774 года независимым от Оттоманской Порты. На престол вступил ставленник Петербурга хан Шагин-Гирей.
   Борьба вельмож, ориентированных на Россию и Турцию, превращала полуостров в пороховую бочку. В мае 1782 года турецкая партия избрала ханом брата Шагин-Гирея, Батыр-йфея, и обратилась к Порте за помощью. Россия ввела свои войска в Крым, стремясь вернуть союзника на ханский престол. Мятеж удалось подавить. Порта из-за собственных внутренних неурядиц на этот раз воздержалась от вооруженного вмешательства. Однако ситуация оставалась крайне взрывоопасной.
   В начале августа 1782 года Потемкин возвратился из Крыма, где он руководил войсками, в столицу. Для петербургской публики его приезд был связан с желанием принять участие в открытии знаменитого памятника Петру Великому работы Фальконе. Однако после торжеств 7 августа князь задержался в столице еще на месяц. Он напряженно работал над важными бумагами, касавшимися секретного артикула русско-австрийского соглашения. В переписке между Екатериной и Иосифом оба монарха не раз касались вопроса о возможном разделе Турции. Императрица жаловалась на постоянные беспорядки в Крыму, подстрекаемые из Константинополя, а ее австрийский корреспондент изъявлял неизменную готовность содействовать
прекращению этих смут, прося Екатерину точнее определить свои желания".
   Наконец, 10 сентября 1782 года из Петербурга в Вену было направлено пространное письмо, в котором императрица говорила о необходимости заранее определить план совместных действий и оговорить приобретения обеих сторон в случае успеха. При этом Екатерина подчеркивала, что именно Оттоманская Порта, уже начавшая подготовку к войне, должна выступить нападающей стороной.
    После раздела турецких земель Россия хотела получить город Очаков с областью между Бугом и Днестром, а также один или два острова в Греческом архипелаге для безопасности и удобства торговли. Австрии предоставлялась возможность присоединить несколько провинций на Дунае и ряд островов в Средиземном море. "Я думаю, что при тесном союзе между нашими государствами почти все возможно осуществить", — заключила Екатерина. Это внешне конфиденциальное письмо готовилось чрезвычайно тщательно.
    Первоначальный вариант его был составлен по-русски и записан Безбородко в правой колонке разделенного надвое листа. Затем бумага поступила к Потемкину, который сделал в левой, более широкой, графе пространные пометы, обращенные к Екатерине, и многочисленные исправления черными чернилами прямо в карандашном тексте Безбородко". Пометы светлейшего придавали тексту неуловимую приватность, выраженную в особом доверительном стиле и перестают всячески доказывать нам, сколь велико есть желание их разорвать мир, и что недостает им только сил и случая, чтобы обратить в ничто все, что мы приобрели войною. Страшно им мореплавание наше на Черном море; для того они начинают ворошиться, что видят херсонский флот готовым быть", — писал Потемкин. А. Г. Брикнер, познакомившись с посланием императрицы к Иосифу II 10 сентября 1782 года, заметил: "Нельзя не удивляться тому, что в записке Екатерины ни слова не сказано о приобретении Крыма. В это время все было приготовлено к занятию полуострова"". Черновой вариант документа, который готовили Потемкин и Безбородко, показывает, что любые упоминания о Крыме были исключены по настоянию светлейшего князя: "Россия отрицается для себя от всякого приобретения кроме: 1) города Очакова с его уездом; 2) островов в архипелаге..." - писал Безбородко. "И так достанется, для того и должно о Крыме ни слова не говорить, — отвечал Григорий Александрович, — а резон для чего изволите усмотреть в особой записке. Сказать просто: границы России — Черное море. Островов не упоминать, а сказать один или два".  Пометы Потемкина, сделанные на тексте Безбородко, адресованы непосредственно Екатерине.

Царьград или Херсонес — трудный выбор

        Упомянутая Григорием Александровичем "особая записка", из которой императрица должна была "усмотреть резон" ни слова не говорить о Крыме в письме к союзнику, была вложена в предыдущий документ. Это и есть знаменитая записка Потемкина о необходимости присоединения Крыма к России, частично опубликованная С. М. Соловьевым''.
    "Я все, всемилостивейшая Государыня, напоминаю о делах, как они есть... — предваряет свои рассуждения князь. — Ежели не захватить ныне, то будет время, когда все то, что ныне получили даром, станем доставать дорогою ценою... Крым положением своим разрывает наши границы. Нужна ли осторожность с турками по Бугу или с стороной Кубанской, в обоих сих случаях и Крым на руках... Презирайте зависть, которая Вам препятствовать не в силах. Вы обязаны возвышать славу России. Посмотрите, кому оспорили. кто что приобрел. Франция взяла Корсику. Цесарцы без войны у турков в Молдавии взяли больше, нежели мы. Heт державы в Европе, чтобы не поделили между собою Азии, Африки, Америки. Приобретение Крыма ни усилить, ни обогатить Вас не может, а только покой доставить... С Крымом достанете и господство в Черном море. От Вас зависеть будет запирать ход туркам и кормить их или морить с голоду... Сколько славно приобретение, столько Вам будет стыда и укоризны от потомства, которое при каждых хлопотах так скажет: вот она могла, да не хотела или упустила".
   Брикнер ошибался, полагая, что в момент написания письма Екатерины 10 сентября Россия уже была готова к занятию Крыма. Как видно из приведенного документа, идея присоединения полуострова оформилась в ходе работы над черновиком послания австрийскому императору. До этого войска, вступавшие на земли ханства, предназначались для усмирения бунта подданных Шагин-Гирея.
    15 сентября Потемкин вновь оставил столицу, после чего оставался на юге до восстановления спокойствия в Крыму. Только в конце октября 1782 года князь возвратился в Петербург. Современный исследователь В. С. Лопатин полагает, что свой меморандум о необходимости присоединения Крыма к России Григорий Александрович обдумывал по дороге в Северную столицу, то есть в октябре .
    Однако в действительности записка о Крыме — не что иное, как приложение к черновику письма Иосифу II от 10 сентября, она не могла возникнуть позднее этой даты. Возможно, Потемкин и обдумывал свой меморандум по дороге из Херсона в Петербург, но не в октябре, а в августе, еще до начала усмирения мятежников. В ордере генерал-поручику графу А. Б. де Бальмену от 27 сентября князь подчеркивал: "Вступая в Крым... обращайтесь, впрочем, с жителями ласково, наказывая оружием, когда нужда дойдет, сонмища упорных, но не касайтесь казнями частных людей... Если б паче чаяния жители отозвались, что они лучше желают войти в подданство Ее императорского величества, то отвечайте, что Вы, кроме  помоществования хану, другим ничем не уполномочены, однако ж мне о таком происшествии донесите". В этом документе уже заметно стремление Потемкина получить просьбу жителей ханства о переходе в русское подданство. В записке о Крыме звучит та же мысль. "Хану пожалуйте в Персии что хотите, он будет рад. Вам он Крым поднесет нынешнею зимою, и жители охотно принесут о сем просьбу".
    Возможно, к октябрю 1782 года относятся два других документа, составленных по мотивам сентябрьской записки Потемкина. Вероятно, Екатерина, заинтересовавшись ею, попросила князя подать свои предложения, оформленные  уже в отдельном документе.
   "Татарское гнездо в сем полуострове от давних времен есть причиною войны, беспокойств, разорений границ наших, издержек несносных, которые уже в царствование Вашего величества перешли только для сего места более двенадцати миллионов, включая людей, коих цену положить трудно... — говорил Потемкин в собственноручной записке — Порта знает уже Ваши виды, о коих с императором соглашались. . При всяком в Крыму замешательстве должно нам полное делать против самой Порты приготовление .. Представьте же сие место в своих руках. Граница не будет разорвана между двух вовеки с нами враждебных соседств еще третьим. Сколько проистечет от того выгодностей - спокойствие жителей, господство непрекословное Черным морем... Устье Дуная будет в Вашей воле. Не Вы от турков станете иметь дозволение ходить Воспор, но они будут просить о выпуске судов их из Дуная. Доходы сего полуострова в руках ваших возвысятся — одна соль уже важной артикул, а что хлеб и вино!"
     Второй документ под названием "Рассуждение одного российского патриота о бывших с татарами войнах и о способах, служащих к прекращению оных навсегда", был написан рукой секретаря и хранился в Тавельском архиве Василия Степановича Попова, начальника канцелярии Потемкина. Светлейший князь предлагал оставить в Крыму "на вечное поселение для защиты... 20 000 пехоты и 10 000 конницы... И быть бы им навсегда военными государственными крестьянами... Живущим в Крыму татарам объявить, что которые из них пожелают быть в вечном российском подданстве, те могут остаться на прежних своих жилищах, а прочим дать на волю выехать вон из Крыма, и переселиться, куда кто пожелает... Спросить вольницу из донских казаков и из малороссиян, кто в Крыму жить пожелает... Дозволить селиться в Крыму прочим вольным христианам: грекам, армянам, валахам и булгарам... Крым назвать прежним его именем".
    Этот документ в сжатом виде излагает всю дальнейшую программу    Потемкина по заселению Тавриды и показывает, что основные черты будущей переселенческой политики были разработаны князем еще до присоединения Крыма.
   Отправившись в Крым 15 сентября, Григорий Александрович подробно извещал императрицу обо всем происходившем там. К концу октября спокойствие на полуострове было восстановлено. Боясь мести Шагин-Гирея, многие мурзы, участвовавшие "в разврате", как доносил Потемкину русский дипломатический агент Я. Рудзевич, кинулись к уполномоченным светлейшего князя просить о защите. "Хану никто бы не приклонился без русских войск", — сообщал дипломат Шагин-Гирей после подавления мятежа казнил заговорщиков. Лишь вмешательство России спасло жизнь родным братьям хана — Батыр-Гирею и Арслан-Гирею.
    Обстановка в Крыму в любой момент грозила новыми волнениями. "Русская партия" среди татарских вельмож предложила светлейшему князю понудить хана к отречению от престола и организовать просьбу о принятии жителей Крыма в русское подданство. Сложилась ситуация, о неизбежности которой Потемкин писал Екатерине в своей знаменитой записке. 14 декабря 1782 года императрица подписала секретный рескрипт светлейшему князю о необходимости присоединить Крым к России "при первом к тому поводе". Небольшая татарская деревенька по соседству с великолепной бухтой была избрана для основания военного порта, который в 1784 году получил название Севастополя. "Настал наиболее удачный момент, чтобы осмелиться и для того надлежит начать занятием Ахтиарской гавани" писала Потемкину Екатерина.
    20 января Потемкин приказал де Бальмену занять берега Ахтиярской гавани, а вице-адмиралу Ф. А. Клокачеву собрать все русские суда, имеющиеся в Азовском и Черном морях, и с началом навигации войти в бухту. Первый шаг к присоединению Крыма был сделан.

     Как Потемкин перехитрил Кауница

   Зимой 1782/83 года Екатерина II продолжала переписку с Иосифом II по вопросу о возможном разделе турецких земель. Потемкин принимал деятельное участие в работе над текстом посланий императрицы. Венскому кабинету потребовалось более месяца, чтобы обдумать предложения Петербурга и выдвинуть собственный проект.
    13 ноября Иосиф II направил русской корреспондентке обширное послание. Австрия готова была принять участие в разделе европейских территорий Оттоманской Порты. Присоединение к России Очакова с небольшой областью не могло, как предполагал Иосиф, встретить серьезных затруднений. Однако образование государства Дакия и возведение на греческий престол великого князя Константина зависело только от успехов в предполагаемой войне. Иосиф подчеркивал, что Австрия не станет возражать против этих намерений союзницы, если Россия поможет приращению ее владений на Балканах. В Вене желали получить город Хотин с областью, прикрывающей Галицию и Буковину; часть Валахии, оба берега вверх по Дунаю с городами Видин, Оршова и Белград; Боснию, Черногорию, часть Сербии и Албании по линии от Белграда до Адриатического моря. Кроме того, к австрийской монархии должны были отойти все владения венецианцев "на твердой земле и на море", что позволило бы Иосифу II иметь свой флот. Венецианцев же император предлагал вознаградить полуостровом Морея (ныне Пелопоннес), а также островами Кандия и Кипр. В течение всего декабря петербургский кабинет готовил ответ. Только 4 января окончательный вариант послания был одобрен императрицей.
    Не позднее этой даты могла возникнуть записка Потемкина, посвященная письму Иосифа II от 13 ноября. "Ежели император обратит на турков сорок тысяч, сего будет довольно, - писал князь. - Пусть он вспомнит, с чем мы воевали за Тамань. Отделением много еще у нево останется против прусского короля... Что берет он в Валахии, это точно то, что Вы назначили... Венецианские земли могут быть его, но без замены Морей и Кандии, а то что ж останется Греческой империи? При всем, что сказано, весьма осторожно смотреть надобно, чтоб Кауниц с французами, откровенностью о сем деле, не оборотили тем дела, чтоб через них утушить татарские беспокойства, а за сие от Порты получить часть Молдавии к Сырете реке, на которую они целят очень. Но если они сие возьмут, умолчите им, да возьмите Крым".
    Потемкин угадал, кто является его оппонентом с австрийской стороны. Пока Григорий Александрович помогал советами Екатерине, в Вене старый канцлер Венцель Антон Кауниц работал над черновиками посланий императора в Петербург. При всей общности конечных стратегических целей России и Австрии на Балканах существовала значительная разница тактических выгод обеих сторон. Наиболее глубокое противоречие вскрылось во второстепенном на первый взгляд вопросе о владениях венецианцев. Россия не могла согласиться на уступку им Пелопоннеса с прилежащими островами, ибо это фактически перечеркивало идею воссоздания Греческой империи. Для Австрии же все земельные приобретения не имели смысла без вытеснения венецианцев с берегов Адриатики, Окончательная редакция письма Екатерины Иосифу II от 4 января 1783 года содержала развернутое возражение по вопросу о венецианских землях. Императрица считала, что расположение Венецианской республики в пользу России и Австрии в случае войны с Турцией является слишком важным условием успеха, чтобы лишить ее владений на твердой земле.
Ответ из Петербурга вызвал негодование Иосифа II. Император с возмущением сказал Кауницу что императрица ведет двойную игру желая его обмануть. Он точно забыл, что в предыдущем письме в Петербург сам фактически отказал России во всех притязаниях, кроме Очакова с областью. Бросается в глаза несоответствие между смелыми проектами союзников и теми скромными приобретениями, которые они соглашались позволить друг другу сделать в реальности. Кауницу с трудом удалось придать ответному посланию императора учтивый характер. Однако письмо все равно должно было, по мнению Иосифа, доставить России неприятности. Император заявлял, что Турция не хочет разрыва и склонна к уступкам, поэтому о войне думать не следует. После этого обмен письмами между Екатериной и Иосифом прекратился на несколько недель. Затем переписка возобновилась, но о "Греческом проекте" корреспонденты больше не упоминали ни слова. Однако и предсказанного прусским королем Фридрихом II разрыва между союзниками не произошло.

     Мышеловка захлопнулась

   Почему же подготовка присоединения Крыма проводилась Россией в глубокой тайне от Австрии? Создается впечатление, что союзники настроены были скорее препятствовать друг другу в приобретении новых земель за счет Турции, чем совместно ее расчленять. Иосиф II во время своей второй поездки по России в 1787 году признался графу Сегюру, что Австрия не будет больше терпеть русскую экспансию, особенно оккупацию Константинополя, поскольку всегда считала "соседство тюрбанов менее опасным, чем соседство шляп".
     В декабре 1782 года Потемкин написал Екатерине записку о возможной экспедиции русского флота в Архипелаг, которая преследовала цель отвлечь турецкий флот от немногочисленной черноморской эскадры, которая 20 января должна была войти в Ахтиярскую гавань. "Отправление флота в Архипелаг (если будет с турками ныне война) последует не ради завоеваний на сухом берегу, но для разделения морских сил, — писал Потемкин. — Удержав их флот присутствием нашего, всю мы будем иметь свободу на Черном море. А если бы что турки туда и отделили, то уже будет по нашим силам".



    Итак, в то самое время, когда император Иосиф полагал, что он остановил предприятие Екатерины по воссозданию Греческой монархии, в Петербурге деятельно занимались другим, куда более прагматичным проектом. 8 апреля Екатерина подписала манифест о "принятии полуострова Крымского, острова Тамана и всей Кубанской стороны под Российскую державу". В тот же день, получив все необходимые ему бумаги, Потемкин спешно отбыл на юг. Судя по письму, отправленному Потемкину 14 апреля 1783 года, Екатерина не была особенно опечалена шаткой позицией союзника. Она пишет Григорию Александровичу, что при осуществлении намеченного ими плана "твердо решилась ни на кого не рассчитывать, кроме самих себя". Если дело дойдет до дележа турецких земель, Австрия, да и другие государства не окажутся в стороне. "Когда пирог испечен, у каждого явится аппетит".
    Потемкин отвечал ей очень взвешенным письмом 22 апреля, где одобрял намерение императрицы твердо держаться намеченного плана действий в отношении союзников. "На императора не надейтесь много, но продолжать дружное с ним обхождение нужно. В протчем, права, и нужды большой нет в его помочи, лишь бы не мешал".       
    К середине мая 1783 года в Вене осознали, что Петербург интересует
отнюдь не "Очаков с областью". В письме Екатерине от 19 мая Иосиф выразил готовность содействовать союзнице в случае войны с Турцией, надеясь на серьезные территориальные приобретения. В записке Кауницу Иосиф II точно назвал земли, на которые в данном случае претендовала Австрия: Молдавия и Валахия. Копию письма императора Екатерина приложила к своему посланию Потемкину 30 мая. "Твое пророчество, друг мой сердечный и умный, сбылось, — пишет она Григорию Александровичу об австрийцах, — аппетит у них явился во время еды".
    К августу 1783 года операция по присоединению Крыма была завершена. Иосиф II, узнав о присоединении полуострова одновременно с остальной Европой, вынужден был любезно поздравить свою союзницу. Так, отказавшись от желанных на словах совместных действий с Австрией, Екатерина II и Г. А. Потемкин сумели реализовать план, силами одной России. Из приведенных нами документов, возникших в процессе подготовки писем Екатерины к австрийскому императору, видно, что "Греческий проект", создававшийся первоначально как самостоятельный политический план, превратился в прикрытие для другого, более скромного, но более реалистичного проекта присоединения Крыма.
    Таким образом, взаимно сообщаемые Австрией и Россией друг другу проекты скорее скрывали, чем обнаруживали ближайшие цели союзников. Истории было угодно, чтобы в тот момент осуществились планы петербургского кабинета, а венский остался лишь сторонним наблюдателем чужого политического триумфа.
       Скончался Потемкин, когда приближался конец войны с Турцией, 5 октября 1791 г в степи, по дороге из Ясс в основанный им Николаев.



   Присоединение Крыма, строительство Черноморского флота, обустройство земель Новороссии и Тавриды, создание городов Херсона, Севастополя, Екатеринослава (Днепропетровска), Николаева и других, включение России в средиземноморскую торговлю, проведение военных реформ, приспособивших регулярную армию к условиям обширной империи и исключивших на время (до павловских контрреформ) палочную дисциплину — все это лишь малая часть предпринятого Потемкиным за 17 лет, которые он находился у власти. Наконец, именно Григорию Александровичу удалось вывести Россию с победой из крупного общеевропейского противостояния, в которое она попала в ходе русско-турецкой и русско-шведской войн 1787—1791 годов.

Подготовила ведущий библиотекарь
 читального зала Фудина Оксана




© 2009. Все права защищены.
299001, г.Севастополь,
проспект Нахимова 7
8 (8692) 54-33-15
8 (8692) 54-37-58
О библиотеке   |   Отделы   |   Ресурсы   |   Услуги   |   Друзья   |   Партнеры   |   Контакты